Дети Силаны. Паук из Башни - Страница 81

– Вы ответите за это, л’Мориа!

– Поговорим об этом позже.

Зинкара просто позволил заковать себя. Али тяжело дышал, похрипывал, его громадное тело угрожающе вздымалось, что пугало моих людей, но и его в конце концов опутали якорными цепями.

– Теперь я хочу, чтобы вы вскрыли это здание, как устрицу, я хочу, чтобы все стены были проломлены, все тайники найдены! Приступайте, господа, не мне вас учить, как вскрывать подноготную врагов империи!

Я покинул посольство, чтобы проследить погрузку заключенных в фургоны.

– Дайте нам пару минут, Торш.

– Вы уверены, мой тан?

– Не волнуйтесь, никуда они не убегут.

– Вообще-то я…

– Идите, Торш.

Дождавшись, пока он отойдет, я поставил одну ногу на пол фургона и, опершись на колено, посмотрел немтырю в глаза:

– Знаете, Зинкара, меня не покидает чувство, что я видел вас когда-то. Возможно, вы, как и прочие дворцовые слуги, жались к стенам, умоляя о пощаде, когда я вел солдат по коридорам, чтобы закончить наконец эти глупые брыкания вашей недостраны, которые вы называли борьбой за суверенитет. Возможно, что это плод моего воображения и мы с вами не знакомы, хотя вы меня точно знаете. Как бы то ни было, я не могу отделаться от этого глупого чувства. И не могу вспомнить вашей жуткой рожи. Зато я точно знаю, что вы кость в горле моей страны, и я сгною вас в тюрьме.

Безъязыкий малдизец степенно огладил бороду, держа мой взгляд, и я готов поклясться, что услышал его чистую и внятную речь:

– Санкаришма рассудит нас, тан л’Мориа, его кара неотвратима. Вы посеяли ветер, а выросший ураган поглотит все, что вам дорого. Клянусь.

Звать кого-то в свидетели и заставлять посла говорить я не стал. Он лишь вновь покажет всем желающим обрубок языка и начнет отвратительно мычать.

– Везите их к Эстре! Переправимся на пароме!

– Вы будете сопровождать арестованных до самого Скоальт-Ярда?

– Я буду сопровождать их до Черепа-На-Костях, Торш! Пусть наши маги свяжутся с кем-нибудь в тюрьме, и пусть господин Шанкарди приготовит свою самую глубокую яму!

Последний мост действительно является последним из шести великих мостов, соединяющих северо-западную часть Старкрара с юго-восточной. Но Последний мост ведет только в Квартал Теней, и хотя у меня есть власть провести свой отряд через это маленькое пристанище ночных кошмаров, я не стал этого делать. Ведь есть еще паром из Маленького Дзанкога в Копошилку. Ночью он не работает, но я всегда могу взмахнуть инсигнией и заставить маленьких людей пугливо копошиться, исполняя мою волю. Почему я не воспользовался паромом, чтобы не делать громадный крюк по пути в Танда-Тлун? Просто с наступлением темноты паром перегоняют на южный берег, в Маленький Дзанког, и дозваться его с северного берега не смог бы даже сам Император. К тому же любые отступления от обычной работы парома становятся известны хозяину Маленького Дзанкога, а я не хотел тревожить Нефритового Скорпиона, старость сделала его нервным и непредсказуемым.

Перекручивая толстую цепь, механизм из нескольких огромных шестерней тащил широкое судно к берегу Копошилки. Оттуда по набережной Эстры мы прямым ходом направились к главной имперской тюрьме. Да, к самой главной тюрьме во всей Мескийской Империи. Изначально Череп-На-Костях был одной из двух прибрежных крепостей, которые блокировали речной путь через столицу еще в те времена, когда на тысячу километров вокруг существовали враждебные государства, владеющие речными и морскими флотами. Позже крепость перестраивалась и разрасталась, меняясь под влиянием времени для разных нужд. Она долгое время была имперским казначейством, потом музеем военной истории, а когда музей получил новое здание пару веков назад, Череп-На-Костях превратили в тюрьму строжайшего режима. Тогда же крепость получила свое нынешнее название.

Мрачная серая громада с твердыми острыми очертаниями встретила нас дулами тяжелых стационарных парометов и стволами крупнокалиберных орудий, торчащих из вершин крепостных башен. Внешний периметр стен являет собой образец классической мескийской фортификационной традиции: толщина семь метров, укрепления из стальных балок и железных перекрытий. Парометы держат под прицелом небо и могут вести смертоносный перекрестный огонь по любому летучему нарушителю, а артиллерийские орудия способны стрелять даже по городу, у них есть законное разрешение. Казалось бы, что за абсурд, стрелять по столице? Но после того как шестьдесят лет назад тюрьму пытались взять штурмом орды обезумевшего отребья из Черни, Копошилки и прочих «грязных» районов, надзиратели Черепа приобрели статус самостоятельного военного формирования со своим уставом и привилегиями. Это было необходимо, ведь внутри жутких стен есть действительно опасные индивиды и отделение буйных сумасшедших, совершавших преступления против жизни.

Железные ворота, установленные хинопсами и снабженные гидравликой, приоткрылись с шипением, пропуская нас во внутренний двор. Парометные расчеты временно переключили свое внимание на гостей, так что я с некоторым холодком в груди ощутил себя бессильной мишенью. Из дверей главного корпуса к нам выдвинулась встречающая делегация из надзирателей, местных магов и самого коменданта.

– Мы получили ваше сообщение, тан л’Мориа! – каркнул Лизмерт Шанкарди, приветственно кивая. – И мы рады приветствовать вас в наших гостеприимных хоромах!

Шанкарди – авиак из рода коракси, настоящий черный ворон. За время его управления тюрьмой заключенные покидали ее лишь после полного отбывания своего срока, либо с путевкой через Последний мост… либо уже мертвыми. Авиак превратил просто жуткую тюрьму в образцовое исправительное учреждение, чем по праву гордился, и именно на репутацию Лизмерта я намеревался положиться в ближайшее время.